По ту сторону Солнца - Елена Асеева

– Тогда, нам, видимо, повезло, что вы родились в этом народе, – негромко отозвался Девдас и тотчас смолк. Ибо в следующий миг голова Даши энергично дернулась назад, так сильно отозвалась в ней проскочившая внутри боль, а судорога внезапно скрутила мышцы на груди, отчего стало невозможно дышать. Открыв широко рот, бурсак также мгновенно узрел выступившего, словно со стороны пролегшего по поверхности мхов луча Рашхат, голубоватого пятна, не только поглотившего пространство кругом, но и утопившего в своем цвете осознание себя, как личности, боль и скрученность конечностей.

Глава пятнадцатая

Дарья приходила в себя медленно, много раз, и каждый из них рывками. Не всякий, впрочем, из этих осознанных раз помня происходящее. Однако низменно любое пробуждение сопровождалось сначала бледностью голубоватого пятна, затем рыхлостью его полотна, лишь после стекающими вниз отдельными капелями воды. Голова от боли и тело от судорог теперь болело нестерпимо, так, что вскоре и массирующие движения пальцев Девдаса стали вызывать приступы острой боли и корчи, потому от них пришлось отказаться. Иногда, особенно, в моменты и вовсе мгновенного возвращения сознания и такой же стремительной его потери, Даша слышала игру струн гуслей. И это не просто играли на одном таком инструменте, а сразу и на многих, впрочем, какофонии не создавалось. Звук хоть и долетал издалека, всяк раз соответствовал мелодии, поэтому также попеременно бурсаку слышалась мелодия его народа, родного края, земли Русской, Земли. Слышалось напевное звучание планеты Земля.

Состояние пробуждение и беспамятства длились значительное время, потому как в один из таких моментов, когда Дарья вновь смогла узреть перед собой мхи, они полностью потеряли свои цветы и сейчас представляли собой полотнища с голубоватым отсветом. Рашхат же полностью выкатился на небосвод, слепяще освещая поверхность Велесван широкими белыми полосами, с легким лазоревым оттенком. Хотя нижний край его диска все еще касался горизонта, придавая самому небосводу бледно-голубой цвет, на стыке с кронами деревьев смотрящийся сизоватым.

В этот раз сухость стала ощущаться не только на коже, но и во рту, и внутри организма, точно он был обезвожен. Чудилось, что еще самая малость времени и не только кожа треснет, уж так она натянулась (лишившись слизи), но и внутри тела полопаются все органы.

– Пить. Пить хочу, – прошептала, едва шевельнув краями рта Даша, не очень надеясь, что ее услышат, ибо в гроте она была одна.

Тем не менее, стоило ей шепнуть, как Девдас мгновенно возник перед глазами. Он, очевидно, стоял на дорожке, а услышав, юного велесвановца, торопливо подняв парео ступил во мхи, снова опираясь лишь на пальцы ног. Ассаруа, шел в этот раз очень быстро, и было сразу заметно его волнение, нервозность в движениях. Не то, чтобы он не знал, как можно помочь Даше, просто вследствие каких-то причин не мог это сделать, посему и психовал (как сказал бы человек).

Девдас вступив в грот, опять пригнул голову, и, опустившись на колени, присев на вытянутые голени, заботливо заглянув в лицо, сказал:

– Надо потерпеть, бурсак. Пить сейчас нельзя. Это может вызвать новую фантасмагорию, кою вы не сможете перенести. Вам нужен негуснегести Арун Гиридхари, потерпите. Думаю, помощь скоро прибудет.

– Очень пить хочу. Мне, кажется, кожа прямо-таки треснет и полопается все внутри, – чуть слышно откликнулась Дарья, и, не успев услышать чего-то поддерживающего от Девдаса, вновь утонула в боли. От каковой не только появились судороги во всем теле, но и каковая словно располосовала диэнцефалон на множество мелких частей.

В этот раз, Дарья очнулась от легкого сотрясения, будто под ней качнули поверхность земли и растущих на ней мхов, как-то сразу открыв обе пары век. Также мгновенно ощутив туго сведенные корчей конечности, уже на стопах и кистях онемевшие, или только замерзшие. Очень сильно болела голова, и теперь не только сам диэнцефалон, растерзанный на части, но и черепная коробка, и кожа на ней. Сухость кожи казалась столь зловещей, растянутой до того самого последнего мгновения, после коего должны были пойти уже даже не мельчайшие трещинки, а самые настоящие разрывы.

Впрочем, и от боли в голове, и растянутости кожи удалось мгновенно отвлечься. Ибо на дорожке, достаточно четко просматриваемой из грота, Дарья увидела стоящую огромную птицу, по внешним данным, которую можно было бы сравнить с земным страусом. Однако от земного собрата эта птица отличалась более высоким ростом и крупным сложением, слегка удлиненным туловищем. У нее хоть и имелась шея, но она смотрелась более короткой. Сходством же являлась небольшая уплощенная голова с прямым плоским красным клювом и двумя крупными глазами, а также длинные, сильные, и очень плотные ноги с тремя передними и одним задним пальцами. Оперение у птицы было рыхлым, серо-стального цвета. И как показалось Даше, у этого вида не имелось крыльев совсем, вместе с тем оперенными было не только туловище, ноги, но и шея, и голова. Лишь лапы смотрелись кожисто-серыми в мелкую трещинку.

Желая рассмотреть птицу лучше, Даша чуть-чуть приподняла голову, и тотчас вскрикнув от просквозившей и вроде как зазвеневшей в ней боли, вскрикнула. Синяя дымка внезапно пыхнула прямо в глаза бурсака густыми парами, сдерживая само дыхание и застилая видимость. А уже в следующий миг, когда Дарья вновь смогла наблюдать происходящее, вроде втянув и сами пары, и синюю дымку ноздрями или открытым ртом, она увидела лежащий прямо на мхах, впритык к гроту узкий, серебристый ковровый настил. По которому торопливо шагали два велесвановца, первый незнакомый, а следом за ним, Девдас.

Вероятно, тот, что шел первым и был столь ожидаемый негуснегести Арун Гиридхари, единственный и полновластный правитель Велесван, расаначальник велесвановцев. Это даже при незначительном взгляде сразу как-то улавливалось. Не только по его более дорогой одежде, манере держаться, но и вообще по самой фигуре, лицу, словно указывая данными критериями на того, кто является основой и единственным продолжателем целой расы.

Яркая синяя туника, почти до колен и без рукавов, обработанная понизу и пройме атласной золотой полосой и медно-золотое парео придавали и без того высокому негуснегести стройности и вроде как гибкости. Потому он зрительно казался более рослым, чем Девдас. Его тонкую талию огибал пластинчато-собранный пояс, покрытый сверху платиной, а длинные и уже тканевые, золотистые прядки были унизаны множеством драгоценных камушков. Небольшие, чуть больше чем ноготок человеческого пальца, они имели разнообразные оттеночные цвета: желтые, зеленые, красные, голубые, черные. Достаточно качественно ограненные, камни по форме соответствовали шестигранной пирамиде, и при движении совсем чуть-чуть соударяясь, позвякивали. Как и Девдас, и Прашант, негуснегести был не обут, и форма его стопы, впрочем, как и все остальное: тело, голова, конечности, лицо, имели те же общие параметры и черты, что и в целом у велесвановцев.

Хотя про лицо Аруна Гиридхари можно было сказать, что в нем полностью отсутствовала какая-либо мягкость. Вспять того оно смотрелось очень мужественным, и даже без привычных для Даши губ и носа (который заменяли две широченные впадины ноздрей) было благородным, точно выказывающим в себе лучшую породу, лучшие гены. С тем высокий лоб негуснегести, также не имеющий приметных для человека надбровных дуг и самих бровей, переходя в чуть угловатую верхнюю оконечность, был украшен рядами крупных выпирающих чешуек. В отличие от того же Девдаса у Аруна Гиридхари по лбу проходило десять рядов, с соответствующим количество: десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два и один, с медно-синим отливом отдельной чешуйки. Последняя из каковых находилась как раз между глаз расаначальника перекрывая углубление-выемку. Как и у иных велесвановцев, волосы у негуснегести росли только на макушке, соломенно-красноватые, и были заплетены в десяток тончайших (не более двух-трех миллиметров) косичек. Хотя вряд ли их там имелось в количественном отношении больше, чем у Девдаса или того же Прашанта.

Впрочем, поразил Дарью, Арун Гиридхари взглядом. Ибо в его крупных, с удлиненными уголками, глазах, заканчивающихся в височной части головы, без привычной склеры с черными овально-растянутыми вдоль век черными зрачками, находились удивительного цвета радужки. Их можно было б назвать бледно-сиреневые, но все же (как ранее говорил Девдас) к ним точнее применялось сравнение голубо-алые, уж такой это смотрелся нежный, изумительно красивый оттенок. Схожий с только, что распустившимся цветком сирени, только не ярким, а именно бледно-оттеночным.

Превосходство. Величие. Мощь.

Эти три слова один-в-один характеризовали повадки и стать негуснегести, потому когда он, достигнув грота, склонив голову, воззрился на Дашу, она вдруг осознала, что этому велесвановцу не надо будет вызывать поток мыслей, дабы ее приструнить. Потому как она подчинится ему безоговорочно и сразу, следуя каким-то вписанным в нее рефлексам, впаянным в диэнцефалон инструкциям. Арун Гиридхари еще несколько секунд заинтересованно оглядывал лежащую Дарью, а когда от проскользнувших мыслей в голове той, что-то мощно сдавило, и она, открыв еще шире рот, застонала, торопливо шагнул в глубины грота. И тотчас уселся перед ней по-турецки, точнее, как теперь (ибо негуснегести сел к ней лицом) смогла Даша разобрать, принял позу лотоса, соединив меж собой плотно подошвы стоп и притянув их к промежности, слегка при этом подмяв под них материю медно-золотого парео. Уложив сами колени во мхи и дюже ровно испрямив спину в позвоночнике, он пристроил руки на стопы, будто вдавливая и их. Следом за негуснегести в грот вошел Девдас, теперь смотрящийся более степенным, уверенным в себе. Он замер почти на стыке мха и коврового настила, да преклонил голову, не потому как упирался в потолок каменного убежища, сколько показывая свой более низкий статус в сравнение с его превосходительством.